Хлорофилия - Страница 82


К оглавлению

82

– Согласен, – решительно кивнул Савелий. – Слушайте, доктор… У меня такое ощущение, что я излечился.

Смирнов спокойно кивнул.

– Я хочу назад, – продолжал Савелий. – В город. Глупо сидеть в лесу, когда там заваривается такая каша. В конце концов, я журналист… Отправьте меня обратно.

– А Варвара?

– Варвара – моя жена. Она меня любит. И во всем поддерживает. Я дождусь, когда она родит, и вылечу первым же вертолетом. Я хочу действовать. Я не люмпен и не ищу от жизни одной только радости.

– Что ж, – Смирнов озабоченно задвигал по столу карандаши и блокноты, – это хорошо. Ты молодец. Говоришь, помолодел?

– Да.

– Тебе хочется бегать, прыгать, у тебя хорошее настроение, ты готов свернуть горы?

– Именно так.

– А кушать хочется? Аппетит есть?

Савелий подумал.

– Не то чтобы аппетит… Но если пахнет едой – мне это приятно. Пить хочется, да. Наверное, остаточное явление…

Смирнов встал, неторопливо поправил лямки поношенного комбинезона.

– Давай-ка… – он помолчал, – измерим твой рост.

– Вы думаете, я…

– Никто пока ничего не думает. Вы, журналисты, всегда спешите с выводами. Вставай сюда и выпрями спину.

Пока Смирнов проделывал необходимые манипуляции, пока изучал файл с историей болезни, Савелий подавленно молчал. Бодрость куда-то делась. Как и желание свернуть горы.

– Что там, доктор?

Смирнов поджал тонкие губы.

– Как тебе сказать…

– Говорите как есть.

– Знаешь, Савелий… Сейчас я тебе ничего не скажу. Завтра твой лечащий врач сделает повторный обмер, тогда и сделаем выводы.

– Завтра, – мрачно напомнил Савелий, – мы с вами едем в лес. К местным. Менять землю на повидло.

– Ну, тебя никто не заставляет. Останься в поселке. Побудь с женой. Отдохни.

– От чего? Я не устал. Я поеду вместе со всеми.

– Хорошо. Поедешь.

– Сколько я прибавил?

– Почти два сантиметра. Но ты пока не переживай…

– Я не переживаю.

– Надо тщательно обмерить пальцы на ногах, тогда будет ясно.

– Значит, прилив сил, бодрость и прочее – симптомы второй стадии?

Смирнов кивнул:

– Их путают с признаками выздоровления. На самом деле мы имеем временное улучшение самочувствия непосредственно перед началом периода деформации костных тканей. Извини, Савелий. Мне очень неприятно говорить это именно тебе…

– Ничего. – Савелий сглотнул горькую слюну. – Переживу.

– Не забудь принять лекарство.

– Приму. Только зачем? Если началась вторая стадия…

Доктор положил на его плечо легкую ладонь:

– А ты не думай зачем. Просто прими, и все. Ты знаешь, что в одной из колоний зафиксирован случай полноценного выздоровления? У женщины была четко выраженная первая стадия. Апатия, тяга к неподвижности, изменение цвета кожного пигмента. Но она излечилась.

Савелий улыбнулся:

– Прошу вас, доктор, не надо. Вы не умеете врать. Рассказывайте сказки кому-нибудь другому. Полудохлому, например. Он вас любит. Он вам верит.

– И ты верь. Случай выздоровления действительно был. Правда, только один. Но мы очень рады. Главное, прецедент есть. Мы связываем его факт с прекращением роста грибницы. Возможно, между взрослыми стеблями и зараженными травоедами существует связь. Так сказать, на тонком уровне… Так что, друг мой, для тебя еще не все потеряно.

– А для тех, кто в изоляторе?

– Не знаю. Но мы намерены вытащить всех. Любой ценой.

– «Мы», – повторил Савелий. – Слушайте, доктор, вы все время говорите о себе: «мы». Сколько вас знаю, вы всегда ведете себя так, словно за вами стоит некая сила. Тайный орден. Кто вы такой? Тамплиер? Масон?

– Масон? – Смирнов улыбнулся. – Я не масон, Савелий. Я принадлежу к другому ордену. Более многочисленному и благородному. Это крупнейшая и самая влиятельная неформальная организация в истории человечества. Мы хитрые и крепкие, и мы непобедимы… – Доктор сделался печален, собственная непобедимость его явно не радовала. – Мы гораздо сильнее, чем все розенкрейцеры и тамплиеры. По сравнению с нами масоны – маленькая декоративная секта. Наш масштаб – огромен. Наша история уходит корнями в глубь веков. Мы повелеваем умами. Мы творим историю, делаем политику и культуру. Мы казним царей, устраиваем революции, создаем ракеты, бомбы и лекарства от всех болезней. Мы везде, и мы всесильны.

– И кто же вы такой?

– Я – русский интеллигент, – сказал Смирнов. – Как и ты. Так что верь мне, Савелий. И не только мне. Верь себе. Верь своей жене. Своим товарищам. Верь. Я говорю про себя «мы», чтобы ты верил: таких, как я, много… Каждый человек должен понимать: если с ним случится беда, к нему придут и ему помогут. И придут – многие. Это очень важно – верить в то, что придут МНОГИЕ. Хороших людей вообще больше, чем кажется. Ты тоже хороший человек, Савелий. Верь в это.

– Постараюсь.

– Честно говоря, я немного зол на тебя. С самого первого дня, как ты приехал сюда, я вижу тебя унылым. А я на тебя рассчитывал. В Москве ты управлял журналом. Был лидером. Здесь я жду от тебя того же. Забудь об унынии. Мы люди, и мы будем подпитывать друг друга верой и надеждой. Я верю и надеюсь, и я сделаю все, чтоб ты тоже верил и надеялся. Иначе какие мы тогда люди?

Савелий кивнул и сразу понял, что выглядит более унылым, чем когда-либо.

– Гоша Деготь, твой товарищ, говорит, что ты опустил руки, – продолжал доктор, – и всем заявляешь, будто ты наполовину стебель. Так нельзя. Ты – человек. Ты всегда им был и им останешься. Даже если человеческого в тебе останется доля процента. Кончики ногтей. А теперь иди. Не думай о том, какая у тебя стадия. Найди своего товарища Гошу и помоги ему угомонить эту пьяную банду. Если что – зовите меня.

82